АСТАФЬЕВ ПРОКЛЯТЫ И УБИТЫ ПЛАЦДАРМ СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Поливая генералу, она все косила глазом на хмуро стоящего в стороне майора. Вокруг лодки скрадывающей, охотничьей поступью запохаживал Леха Булдаков, напевая: Я думаю, он когда узнает, что вы притопали, придет посоветоваться, как дальше жить. И попил же он кровушки из своего отца-командира! Командир спасенной армии, генерал Трофименко, умел благодарить и помнить людей, делающих добро.

Добавил: Mezshura
Размер: 13.49 Mb
Скачали: 63656
Формат: ZIP архив

Новый Мир Вы слышали, что сказано древним: А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду В прозрачный осенний день, взбодренный первым студеным утренником, от которого до высокого солнца сверкал всюду иней и до полудня белело под деревьями, передовые части двух советских фронтов вышли к берегу Прокбяты реки и, словно не веря себе, утихли возле большой воды — самой главной преграды на пути к чужим землям, к другим таким же рекам-преградам.

Но те реки текли уже за пределами русской земли и до них было еще очень. Главные силы боевых фронтов — армии, корпуса и полки — были еще в пути, они еще сбивали по флангам группировки и сосредоточения фашистских войск, не успевших уйти за реку.

В редких, полуистребленных лесках и садах, боязливо отодвинувшихся от осенней воды, опадали листья, с дубов они сползали, жестяно звеня, скоробленные, шебуршали под ногами. Где-то урчали голуби астафььев, гоняясь друг за другом, выметывались из леса, искрами вертелись в прозрачном воздухе, вернувшись же в лес, весело и шумно усаживались на ветви, ворохами спуская с них подмороженный, истомленный лист.

За издырявленной огнем деревенькой, в мятых, полуубранных овсах вдруг зачуфыркал припоздалый тетерев.

Прячась за камешками, суетливо скатился на берег табунок отяжелевших куропаток, что-то домашнее, свое, птичье наговаривая. Пришедший к реке Лешка Шестаков, стараясь не спугнуть птиц, начерпал в котелки водички, пил из посудинки, кося глазом на уютно прикорнувших куропаток. Река оказалась не такой уж и широкой, как это явствовало из географии и других книжек: Противоположный берег, где располагалось вражеское войско, пустынен и молчалив. Был он высок, неровен, но тоже сверкал инеем, уже обтаивающим и обнажающим трещины, провалы и убты, вдали превращающиеся в ветвистые пустынные овраги с шерсткой бурьяна, кустарников и отдельных норовисто растущих ветел.

По косогору разбежавшийся приземистый соснячок точно линейкой отчеркивал рыжий ров.

К нему из жилых мест меж растительной дурнины тянулись плацдсрм окопов, вилючие жилы тропок, свежо пестрели по брустверам огневые пдацдарм, пулеметные гнезда, щели, ячейки, аствфьев и на мгновение зажглась лешачьим глазом буссоль, или стереотруба, взблеснула каска, котелок ли, по заросшей тропке цепочкой пробежали и скрылись в оврагах люди.

На пустеющих недоубранных полях появились кони, у самого почти берега отчетливо заговорило радио на чужом языке, затопилась кухня. Там, на далекой, такой далекой, что и памятью с трудом достанешь, на родной Оби, в эту пору, в сентябре, начинается сенокос и жирование птицы.

Грязь непролазная, гибельная грязь по берегам, островам и опечкам. Без лодки, без трапа, без досок, без прутяных матов и настилов на берег не сунешься.

Птице же — самое раздолье: Ее так много, что отяжелевшие птицы порой не могут взлететь, сытой дремой объятые, тут же, в грязи, прорляты чаще в траве, на кустах дремлют, набираясь сил и тела перед отлетом в далекие теплые страны. Покосники валят тугую траву пырей, плавят ее в спаренных лодках домой, попутно ведут промысел рыбы, не успевая вытряхивать сети.

Час-два простоит сеть в асстафьев сора — полтонны отборного муксуна, чира, нельмы В эти же короткие дни осенней страды надо набить ореха кедрового, набрать ягод: Какая возбужденная жизнь наступает к осени, какое бессонное, азартное время; нахлеставшись веником в бане после путины, широко гуляют, водку пьют и спят мужики.

Один раз отец проспал двое суток беспробудно. Ничего на этой реке нет похожего на Обь. Недаром засосало под ложечкой, как только вышел к воде и глянул на тот берег. Здесь тесно, здесь настороженно и отчужденно.

Описание книги «Прокляты и убиты. Книга вторая. Плацдарм»

Послышался шум, захрустели сохлые травы, загремел камешник. Разве оглоеды эти, солдатня неугомонная, дадут посидеть, повспоминать! Явились вояки шайкой, растелешились, давай играть водой, брызгаться.

  ФОРМА 22 ЖКХ СВОДНАЯ ОТ 19 09 2014 572 СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Один бледнотелый славянин, на колхозной пище возросший — ребра что у одра, — начал блинчики печь каменными плиточками по воде.

Появится какой — херакнем! Над иванами-славянами скопились чайки, кружились, пикировали, норовя спереть мыло.

Прокляты и убиты, 2. Плацдарм

Ворошиловский стрелок, тщательно целясь, пулял в чаек камнями, птицы взвизгивали, подпрыгивали, если камнем чуть не угадывало в. По всему было видно, что дело с переправой не задержится: Артиллерийский полк, приданный стрелковой дивизии, которой командовал генерал Лахонин, прибыл к реке ночью и ночью же рассредоточился по прибрежным лесам.

Где-то поблизости располагался ранее притопавший стрелковый, которым командовал пожилой полковник со странной и легко запоминающейся фамилией — Бескапустин.

Плацюарм полку том первым батальоном командует капитан Щусь, тот самый, что муштровал первую роту в Бердском резервном полку. Двигаясь по войне, он споро продвигался в званиях, должностях, прокояты придавая, впрочем, никакого тому значения. И нумерация-то прежняя, в Сибири прилипшая, — первый батальон второго стрелкового полка, первая рота, которой нынче командовал лейтенант Яшкин.

Помощником и заместителем комбата тоже бердский офицер — Барышников. Здесь и командирами рот были старые, кадровые сибиряки: Взводами командовали тоже старые, знакомые ребята: Вася Шевелев, Костя Бабенко, Гриша Хохлак в звании сержанта командовал отделением, был помощником помкомвзвода.

Прибыв в Поволжье, сибиряки длительное время стояли в пустых, разграбленных селах в одночасье погубленной и выселенной в Сибирь и Казахстан республики немцев Поволжья. В добротных немецких домах хорошо пожилось солдатикам неподалеку от клокочущего фронта. Лешка, как опытный связист, был переведен в гаубичный артдивизион, но ребят из своей роты не забывал, часто виделся с. Первый бой дивизия генерала Лахонина приняла в задонской заснеженной степи, встав на пути немецких войск, прорвавших фронт и стремящихся на выручку еще одной окруженной армии, кажется, итальянской или румынской.

Дивизия Лахонина была крепко сбита, отлажена и с честью выполнила задание, остановив какие-то слепо уже, визгливо, на исходном дыхании наступающие части.

Потери в дивизии были мало ощутимы. Командующему армией дивизия генерала Лахонина — боевой, собранно действующий кулачок — шибко приглянулась, и он держал ее в резерве — на всякий случай.

Такой случай наступил под Харьковом, где наши бойко наступавшие войска влезли в мешок, специально для них прорляты приготовленный. Начав ретиво наступать, еще ретивей драпали доблестные войска, сминая все на своем пути, прежде всего свои же штабы.

Слух по фронту катился: На стыке двух армий с разорванной обороной, куда противник наметил главный удар, встала свежая дивизия Лахонина. Пропустив через себя орду драпающих иванов, дивизия встретила и задержала более чем на сутки тоже разрозненно, почти беспечно, нахрапом наступающие части противника.

Немцам бы, как обычно, пойти в обход, окружить упорный кулачок, но они начали перегруппировку, чтобы нанести сокрушительный удар дерзкой стрелковой дивизии и приданным ей частям. Если удастся сбить этот заслон — плцадарм для дальнейшего наступления открыт.

Но по согласованию с командующим армией генерал Лахонин силами одного полнокровного полка нанес встречный удар по фашистской группировке. Не ожидавшие этакого нахальства от русских, немцы запаниковали было, однако, выяснив малосильность шального удара, отогнали русский полк, но с наступлением плацдрам.

Читать «Прокляты и убиты. Книга вторая. Плацдарм» — Астафьев Виктор Петрович — Страница 1 — ЛитМир

Тем временем Лахонин отвел все еще боеспособную дивизию на подготовленную в тылу линию обороны. На ходу пополняясь, дивизия перешла к жесткой, активной обороне. И фашистское вялое уже, из последних сил ведущееся наступление окончательно выдохлось. Обескровленная непрерывными боями с превосходящим силами противником, дивизия Лахонина была снова отведена в резерв — штопалась, лечилась, пополнялась, стояла вдали от фронта вплоть до очередного чепе — под Ахтыркой.

Гвардейская армия умного генерала Трофименко зарвалась-таки и тоже залезла в мешок. Противник нанес стремительный отсекающий удар от Богодухова из Харьковской области и из-под Краснокутска Полтавской области, с тем чтобы окружить и наказать в очередной раз за беспечность и неосмотрительность русскую армию. Командующий фронтом приказал полуокруженной армии оставить Ахтырку, соседней же, резервной, армии обеспечить более или менее организованный отход.

  СУ ДЖОК ТЕРАПИЯ В ЭКСТРЕННЫХ СИТУАЦИЯХ СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Под ярким, палящим солнцем спелого августа части, угодившие на так называемую наковальню, принимали смерть в тяжком, огненном бою.

Бившиеся почти весь день бойцы и командиры из стрелковой дивизии Лахонина и девятой гаубичной бригады разрозненно, по одному, по двое, выходили ночью из дыма и полымя на какой-то полустанок. У девятой бригады, которая была на автомобильной тяге, осталось два орудия из сорока восьми, одно орудие без колес, сгоревших на позициях, выволок колхозный трактор.

У артиллерийского полка, приданного стрелковой дивизии, не осталось ничего — здесь орудия все еще были на конной тяге, кони сгорели в хлебах вместе со своими расчетами. Орудия либо вдавлены в землю гусеницами танков, либо тоже сгорели и долго маячили по полям горелыми остовами, словно бы крича раззявленными жерлами стволов в небо. Нещадно лупцуя садящихся на зад, падающих на колени животных, вывозили раненых, орудия со сгоревшими колесами, с избитыми, расщепанными люльками, с пробоинами на щитах, обнажившими серый металл, загнутый вроде лепестков диковинного железного цветка.

Лешка доныне помнит, как его, спавшего после боя в каком-то огороде под обгорелыми подсолнухами, среди переспелых, ярко-желтых огурцов, разбудил Коля Рындин. Командир роты старший лейтенант Щусь оставил Колю при кухне.

Ротный повар лучшего себе помощника т не желал. И Васконяна Щусь берег как умел и мог, прятал, изловчившись, пристраивал в штаб дивизии переводчиком и делопроизводителем одновременно.

Полковник Бескапустин, старый служака, ограниченный в культурном смысле, но цельный земным умом, к Васконяну относился снисходительно. Когда Васконян был писарем и толмачом при нем, дивился его образованности, похохатывал как над существом неземным и редкостным чудиком.

Похожие книги на «Прокляты и убиты. Книга вторая. Плацдарм»

В штабе Васконяну сделалось не до шуток. Мусенок — начальник политотдела дивизии, считавший себя грамотней и важней всех не только в пределах дивизии, но и куда как дальше,— терпеть непоколебимого грамотея не мог, а уж когда Васконян сказал об истории ВКП б убты, что это не что иное, как филькина грамота, политический начальник чуть не опупел от страха. Словом, начальник политотдела скоренько выпер опасного грамотея из штабного рая, хорошо, что дело не завели,— несдобровать бы Ашотику.

Понимая, что от дури ему никого не спасти — много ее, дури-то, кругом,— Щусь держал при себе грамотея писарем ли или кем, потому как в писари Ашотик только и проклятты, да и писарь-то — морока с ним: Коля Рындин с Васконяном и наткнулись на Лешку, спящего на гряде, на переспелых, разжульканных огурцах.

Лешка не может глаза разлепить, загноились от воспаления, конъюнктивитом назвал Васконян Лешкину болезнь. Круглая, яркая, многоцветная радуга, как на ярмарке, кружится в Лешкиных глазах, и в радуге две безликие фигуры вертятся-плывут, голосом Коли Рындина причитают: Протягивая руки, Лешка замычал, не то обнять хотел товарищей своих, не то просил чего-то.

Ребята поняли — воды. Протянули ему котелок с чаем, покляты он не может принять посудину — полные горсти ссохшейся, черной крови: Коля Рындин проклты к губам болезного солдата котелок с теплым чаем, но запекшиеся черные губы никак астофьев ухватывали ободок котелка, и тогда человек принялся лакать воду из посудины что собачонка. Тут Коля Рындин в голос заплакал.

Плцадарм взнял лицо к небу и начал бормотать не стихи, а молитву во спасение души и тела. Молитвам научил Ашота по пути на фронт да когда кантовались в Поволжье Коля Рындин.

Такого вот красавца притартали друзья к командиру роты Щусю. Тоже черный, оборванный, грязный, ротный сидел, опершись спиной на колесо повозки, и встать навстречу не.

Коля Рындин причитал-докладал, что вот, слава богу, еще одного своего нашли.